Мурман фантастический 2. Cказочная страна будущего
 
Очевидное-невероятное
 
 

Мурман фантастический

 
 
2. Cказочная страна будущего
 
 
Судя по этому гигантскому скелету у берега Териберки, ставшему декорацией к фильму «Левиафан», создатели этой ленты уверены, что на Мурмане и сейчас может случиться небывалое.

(Продолжение. Начало в № 240.)


Фантастическое не обязательно представляет собой отдельные произведения, особый литературный жанр. Порой зерна предвидения и художественного вымысла рассыпаны в обыденном - нужно только разглядеть. То, что написано далее, - это еще не сама фантастика, а только подступы к ней. И попытка понять, когда и каким образом Мурман стал ее составной частью.

Как здоровье Рюрика

Долгое время Кольский полуостров - Российскую Лапландию - описывали в категориях мифологических, населяя здешние места самыми невероятными существами. Потом на смену преданиям и легендам пришли мечты иного, прогрессорского плана. Но все равно вплоть до начала ХХ столетия наш край представлялся жителям материковой России местом сказочным, фантастическим, землей невиданных чудес и баснословных богатств. «Передавали поморы, что... подплывал кит к... берегу Мурмана, - вспоминал один из культовых поэтов Серебряного века Андрей Белый «каламбур» своего отца - профессора математики Николая Бугаева. - Спросил... любопытный кит глухого... помора: «Как здоровье Рюрика?» И на недоумение глухого старика добавил: «Лет с тысячу тому назад я подплывал к этому берегу; у вас царствовал Рюрик в ту пору». С современной точки зрения - чистое фэнтези.

До революции фантастика и реальность в представлениях о Кольском Заполярье соседствовали друг с другом. Порой - соединялись. К примеру, вот как старый помор Никита Потапыч - герой фантастической повести Владимира Орловского «Машина ужаса», изданной в 1925 году, описывает лов трески на Мурмане во времена своей юности: «Выходя в море флотилией навстречу стае, рыбаки пробуют густоту ее, всовывая весло в эту живую, движущуюся кашу; и если весло стоит торчком, не может двигаться в сплошной массе рыбы - стая считается достойной внимания и начинается лов».

Михаил Михайлович Пришвин.

В то же время Михаил Пришвин во вполне реалистической вещи «За волшебным колобком», появившейся в 1908 году, сравнивал наш край с чудесной страной. «Страна без имени, без территории! - писал он. - По незнанию мы называли ее то Азией, то Африкой, то Америкой. Но в ней не было границ; она начиналась от того леса, который виднелся из окна классной комнаты. И мы туда убежали. После долгих скитаний нас поймали, как маленьких лесных бродяг, и заперли. Наказывали, убеждали, смеялись, употребляли все силы доказать, что нет такой страны. Но вот теперь у каменных стен со старинными соснами, возле этой дикой Лапландии, я со всей горечью души чувствую, как не правы были эти взрослые люди. Страна, которую ищут дети, есть».

Известку вытянуло воздухом

Подобные представления о Мурмане, как о чем-то диковинном и диком, имели и свою оборотную сторону, затрудняя и без того непросто шедшее освоение Кольского Севера.

Вот только два хрестоматийных эпизода. Когда в 1804 году при сооружении первого на мурманской земле каменного здания - Благовещенской церкви в Коле - недостроенный храм внезапно обрушился, кольский городничий составил об этом специальный рапорт. И, видимо желая отвести от себя обвинения в слабом «смотрении» за качеством кладки, сообщил в нем, что он «каменщиков винить не может», так как строить каменные здания в Лапландии не позволяет климат: «Кольским воздухом, - оцените формулировку, - из стен церковных всю известку вытянуло».

А в 1867 году, обсуждая способы заселения нашего края, архангельский вице-губернатор Сафронов заявил: «Каким образом мы заключим контракт с природою, чтобы почва, которая там климатическими условиями осуждена на бездействие, сделалась бы лучше или чтобы климат изменился, чтобы зима сделалась короче, морозы легче и, наконец, чтобы там возможно было водворить какой-нибудь живой элемент?.. Я был в Коле… Учреждение в этом месте областного города было бы повторением той ошибки, которая допускалась в недавнее время, что в пустынных местах учреждались губернии… Желать развития торговли, промышленности какой бы то ни было, в особенности увеличения населения - значит желать невозможного, потому что население двигается туда, где благоприятствуют ему почва и климат. Но кто же пойдет на Север, в челюсти полюса?»

Однако ситуация постепенно менялась. И посетивший наш край в 1907 году генерал-адъютант Федор Дубасов, подчеркивая его значение как «коренной русской окраины, которую, несомненно, ожидает великое будущее», уже фактически выражал общее мнение. В ту пору уже существовали планы строительства здесь города-порта, проведения железной дороги и даже сооружения канала от Колы до Кандалакши.

Конец XIX - начало ХХ веков стали для Кольского полуострова эпохой грандиозных проектов, эпохой радужных надежд, эпохой, когда элементы фантастики активно использовались исследователями Мурмана для характеристики ожидавших эту землю перспектив. Судите сами.

Оленьи бега и «Мурманский вестник»

Еще в 1877 году известный писатель Василий Иванович Немирович-Данченко, проникая мысленным взором в грядущее Российской Лапландии, писал, что «на берегах ее воздвигнутся торговые города… Глушь ее и захолустье прорежутся дорогами. Номады-оленеводы обратятся в оседлых промышленников, и на месте нынешнего царства смерти и безлюдья возникнет живая и кипучая деятельность трудового населения, явятся центральные рынки, и могучая воля человека сумеет вызвать к жизни и недра гранитных гор, и непроходимые дебри земли лопской. У мрачного полюса будет отнята человеком еще одна страна, еще раз мысль и энергия восторжествуют над слепыми силами природы!» Прошли десятилетия, и сказка, заявленная Немировичем-Данченко, стала былью. Настолько, что ныне, думая о сохранении окружающей среды, кое-что из совершенного хочется снова сделать сказкой…

В 1894-м на Мурмане побывал министр финансов Российской империи Сергей Витте. Год спустя сопровождавший его в поездке журналист Евгений Кочетов опубликовал книгу «По Студеному морю», где есть и такие строки: «...К счастью, потребность поднять наш Мурман ощущается уже не одними аборигенами и знатоками… Наше искони русское Студеное море может кормить все русские губернии, и все-таки всей России вовеки не опустошить, не выловить и не вычерпать этот безбрежный и бездонный источник нашего богатства. Понятно также и то, что флот на Мурмане есть не только вооружение наших северных берегов, охрана нашей, пускай пока копеечной торговли, а выход не только из замкнутого моря, но, может быть, даже (со временем) и из замкнутого положения самой России. Мало того, порт и флот - лучшие колонизаторы Мурмана, как и всякого другого побережья любой страны.

Я совершенно согласен, что удайся России хотя бы путем направления сюда ссылок и при огромных жертвах быстро и густо заселить Мурман и Лапландию, конечно, лет через 25, флоту все-таки volens nolens пришлось бы осесть там для защиты ставшего людным и ценным побережья, но это, повторяю, и трудно, и мешкотно, а водворись флот там прочно сегодня, завтра там не только безо всякого понуждения, усилий и особых расходов, но и без всякого приглашения явятся тысячи русских колонистов и торговцев и других всяких людей, и лет через 25 Екатерининская дума заговорит о канализации города, а репортеры «Екатерининского» или вообще «Мурманского Вестника» будут сообщать местным читателям об оленьих бегах на острове Кильдине и о том, что тотализатор вчера за такого-то оленя-победителя выдал выигравшим такую-то сумму. Словом, я хочу сказать, что Мурман не только быстро заселится, но и войдет в общую жизнь России как с местными мелкими, так и всероссийскими, мало того, мировыми интересами...»

Редко кому удавалось предвидеть будущее нашего края с такой точностью. И в целом то, что Студеное море может кормить рыбой всю страну, а также то, что спустя всего 20 лет, в ходе Первой мировой войны, Кольский полуостров останется единственным для России «окном в Европу». И в деталях - таких, как появление «Мурманского вестника» и оленьи бега, которые, пусть не на Кильдине, пусть в Мурманске, в рамках традиционного Праздника Севера, проводятся ежегодно. Да и насчет роли ссылок в заселении Мурмана Кочетов, увы, попал в точку.

Недалеко то время

Среди тех, кто оставил документальные пророчества о завтрашнем дне Кольского Севера, встречались не только оптимисты. В 1907 году чиновник по крестьянским делам 1-го участка Александровского уезда Александр Мухин, оценивая перспективы сохранения приграничными пазрецкими лопарями традиционного уклада жизни, выступил буквально в жанре антиутопии и предсказал, что оленные люди «должны будут бросить искони насиженные летние места по берегам Пазреки… единственный оплот православия и исторический памятник - церковь святых Бориса и Глеба запустеет, пройдут века, и следа не останется в воспоминание того, что территория эта когда-то была русской землей, населенной полукочевниками-лопарями, сумевшими однако со времен Преподобного Трифона сохранить и свою веру, и свою национальность». Почти так все в итоге и получилось, за исключением того, что Борисоглебский храм и поныне остается русским форпостом на норвежском берегу реки Паз.

Впрочем, позитивных прогнозов было куда больше. Приведу еще несколько. В 1902 году журналист Александр Энгельмейер в книге «По русскому и скандинавскому Северу» утверждал, что «Мурман - это великая страна будущего, это целая область неисчерпаемых богатств и незамерзающих гаваней. Это необъятная почва для русской колонизации». Уже упоминавшийся здесь Михаил Пришвин в 1908 году в повести «За волшебным колобком», думая о грядущем Российской Лапландии, мечтал «о грандиозном предприятии соединить Великий океан с Северным Ледовитым, Порт-Артур с Александровском и о том, что тут предполагалась железная дорога… И лопари тогда поедут в Петербург… Вот только образование. Но и образование как-нибудь так тоже неожиданно придет».

Наконец, в 1914-м, накануне Первой мировой войны, один из авторов «Известий Архангельского общества изучения Русского Севера» В. Н. Никольский выразил надежду: «Быть может, недалеко то время, когда на Кольском полуострове появится новая, плотно заселенная губерния с главным городом-портом, круглый год незамерзающим».

И действительно, время рождения Мурманска было уже близко. Как и время, когда наш край занял свое, только ему свойственное место в фантастических произведениях. Но об этом - в другой раз.


(Продолжение следует.)

Опубликовано: «Мурманский вестник» от 22.12.2016
 
 
 

Самое читаемое
  • за неделю
  • за месяц


Житейские истории
Не мне - значит, никому! Решил влюбленный и убил
Говорят, что пары создаются на небесах. Но вот уж эту пару из Мончегорска - Романа и Алену - явно черт свел: слишком уж разные они были. Он - тридцатилетний айтишник,...
14 лет убийца ждал, что его арестуют. И дождался
Зачем он с ней тогда пошел?! Этот вопрос не давал ему впоследствии покоя целых четырнадцать лет. «Пьяный был, вот и пошел», - отвечал себе упорно. И старался забыть, что было дальше. Но не мог...
Фальшивыми бывают не только деньги
Жителя Рослякова Степана Бугрова дочка-студентка попросила продать ноутбук. Позвонила из Архангельска, где она жила, сообщила, что приобрела продвинутый планшет,...

Loading...
Этот день в истории
  • Общероссийский день библиотек
  • День химика
  • другие события
    Вверх
    © «Мурманский вестник» 1991-2014
    Мурманское областное издание

    Правила использования материалов газеты «Мурманский вестник»

    Яндекс.Метрика
    Архив   Реклама   Подписка   Реквизиты   Контакты   Наши авторы   Закупки
    Главная   Политика и власть   Экономика   Агропром   Рыбацкий вопрос   Жилкомхоз   Общество   Здравоохранение   Образование   Культура   Увлечения   Служу Отечеству!   Зверьё моё   Наш край    Земляки    Экология   Спорт   Спрашивали-отвечаем  Мы и закон  Происшествия  Официальная публикация   Новости партнеров